Социальное иждивенчество: мифы и реальность в системе социальной поддержки Казахстана

В послании народу Казахстана от 8 сентября 2025 года президент Касым-Жомарт Токаев остро обозначил проблему социальной политики, которая, по его словам, «превратилась в инструмент иждивенчества». Глава государства подверг критике практику поощрения лени и мошенничества, отметив, что «СССР уже 35 лет не существует, а ветераны молодеют и множатся». Эти слова вызвали бурные дискуссии в СМИ и социальных сетях, где риторика о «социальном иждивенчестве» достигла пика. Действительно ли в стране растет число зависимых от пособий? Становится ли развод инструментом для получения выплат? Чтобы разобраться в этих вопросах, мы обратились к официальной статистике Бюро национальной статистики (БНС) Агентства по стратегическому планированию и реформам (АСПиР) РК, данным Министерства труда и социальной защиты населения (МТСЗН) РК, а также анализу экспертных источников. Факты показывают: ситуация неоднозначна, но однозначно требует баланса между поддержкой уязвимых и борьбой с злоупотреблениями.

Один из самых резонансных мифов — якобы рост разводов из-за введения пособий для неполных семей. Однако данные БНС опровергают эту гипотезу. В 2019 году в Казахстане было зарегистрировано 59,8 тысячи разводов, а к 2024 году их число сократилось до 40,6 тысячи. Коэффициент разводимости также демонстрирует устойчивую тенденцию к снижению: с 3,7 на 1000 населения в 2019-м до 2,1 в 2024-м. Эксперты связывают это с общими демографическими сдвигами, включая укрепление семейных ценностей и экономическую нестабильность, а не с социальными выплатами.

«Нет никаких оснований утверждать, что пособия провоцируют разводы, — комментирует представитель МТСЗН. — Наоборот, они помогают стабилизировать положение неполных семей».

Социальная поддержка в Казахстане охватывает несколько ключевых категорий пособий: государственное социальное пособие (ГСП), специальное государственное пособие (СГП) и адресную социальную помощь (АСП). Эти выплаты финансируются как из республиканского бюджета, так и из Государственного фонда социального страхования (ГФСС) за счет взносов работающих граждан. В 2024 году общий объем социальных выплат превысил 5,8 триллиона тенге, что составило около 22% от расходов бюджета. Однако рост расходов не всегда коррелирует с увеличением числа получателей — многое зависит от методологии и целевых изменений.

Наибольшая группа — получатели ГСП, в которую входят многодетные семьи и матери, удостоенные государственных наград. В 2024 году их численность достигла 868,7 тысячи человек, что на 10,4% больше, чем в 2019-м. За первые четыре месяца 2025 года на эти цели было выделено около 202 миллиардов тенге. Пособия по многодетности (от 63 до 110,3 тысячи тенге ежемесячно, в зависимости от числа детей) назначаются без учета дохода семьи, что и вызывает критику. Чиновники МТСЗН неоднократно подчеркивали: обеспеченные семьи с бизнесом и имуществом продолжают получать выплаты, хотя в них не нуждаются.

«Такие случаи единичны, но они подрывают доверие к системе, — отметил вице-министр Назгуль Сагиндыкова на недавней конференции. — Мы работаем над введением критериев нуждаемости, чтобы избежать несправедливости».

В то же время жалобы на отказы в выплатах из-за «хорошего ремонта» или мебели свидетельствуют о риске чрезмерного контроля: баланс здесь критически важен, чтобы не отпугнуть действительно нуждающихся.

Численность получателей СГП в 2024 году составила 213,2 тысячи человек — в 3,6 раза меньше, чем в 2019-м, в основном из-за исключения многодетных семей из этой категории. Основные бенефициары — люди с инвалидностью, ветераны Великой Отечественной войны и обладатели государственных наград. Среднемесячный размер пособия для инвалидов I–II группы вырос до 6,3 тысячи тенге. Президент Токаев в послании указал на аномальный «омоложение» ветеранов: действительно, с 2021 года в категорию включили участников Афганской войны (15,8 тысячи человек, по 22,9 тысячи тенге ежемесячно), а также военнослужащих, участвовавших в операциях на таджикско-афганском участке, в Ираке и Нагорном Карабахе.

«Это расширение прав заслуженных категорий, но требует прозрачной верификации, — поясняет МТСЗН. — Мы проводим аудит, чтобы исключить дублирование и злоупотребления».

Число ветеранов ВОВ, естественно, сокращается, но новые подгруппы компенсируют это, что и вызывает вопросы о методологии.

Самая динамичная категория — АСП для граждан с доходом ниже 70% регионального прожиточного минимума. Здесь наблюдается положительная тенденция: с 2019 по 2024 год число получателей сократилось в 5,3 раза — с 2,2 миллиона до 413,7 тысячи человек, а объем выплат — с 204,5 миллиарда до 39,5 миллиарда тенге ежегодно. В январе–июне 2025 года АСП получили 245,7 тысячи человек на 16,2 миллиарда тенге. Это обусловлено введением «фактора обусловленности»: выплата назначается только при активных усилиях по трудоустройству, обучению или открытию бизнеса. Средний размер — от 6 до 10,6 тысячи тенге в месяц, чего едва хватает на базовые нужды. Несмотря на ужесточения, АСП остается под общественным прицелом: весной 2025 года МТСЗН предложило проверять не только доходы, но и расходы получателей, включая кредиты и банковские операции.

«Цель — предотвратить мошенничество, — заявили в министерстве. — Но мы не допустим дискриминации уязвимых групп». Термин «диджитал-бедность» отражает вызовы: необходимость ЭЦП и смартфона с e-Gov усложняет доступ для пожилых и сельских жителей.

Несмотря на реформы, уровень бедности в Казахстане остается стабильным: с 4,3% в 2019-м до 5% в 2024-м, с глубиной 0,8% и остротой 0,2%. Более миллиона человек (5,4% населения по ноябрьским данным) живут ниже прожиточного минимума. Рост расходов на соцподдержку (на 16% в 2024-м) не привел к радикальному снижению бедности, что провоцирует дискуссии о «иждивенчестве». В интернете полно объявлений о «помощи» в оформлении пособий — от «пособия по безработице» до «декретных миллионов», — что указывает на коррупционные лазейки. Премьер-министр Олжас Бектенов поручил исключить неэффективные льготы, а МТСЗН инициирует аудит. Эксперты подчеркивают: проблема не в объеме выплат, а в их адресности.

«Социальная помощь — это инвестиция в стабильность, а не популизм, — считает социолог из КазНУ им. аль-Фараби. — Борьба с мошенничеством не должна ударить по бедным».

В итоге, риторика о социальном иждивенчестве отражает реальные вызовы, но данные показывают: массовая зависимость — миф. Разводы сокращаются, АСП становится эффективнее, а ГСП и СГП требуют точечных корректировок. Казахстану нужна новая политика — прозрачная, ориентированная на труд и развитие, — чтобы поддержка превратилась из «костыля» в трамплин для уязвимых. Только так мы сохраним социальный мир в эпоху перемен.